Счастье в полном ВАКе.
Параметры у Женьки были неидеальные: не то чтобы совсем уж, но не такие, как обычно. То есть количественно и качественно мыслящая часть его организма значительно превышала все остальные части. А если совсем упростить, то Женька просто давно не ходил в отпуск, не покупал новой одежды и не брал больничных. Короче он не отдыхал, не тратил денег и совсем не болел. Всему виной было его сознательное, которое, вопреки научным установкам, почему-то постоянно оказывалось сильнее бессознательного, не позволяя Женьке не то что полениться в выходной день, но и даже подремать чуток перед тем, как окончательно вскочить с кровати и побежать на работу. Женя был тем счастьем, которое если привалит, то потом уж никак не отвалит, как ни старайся.
Над его внешним образом природа постаралась на славу. Женька мог неделю не бриться и месяц не стричься. Он мог выудить из горы неглаженных вещей первую попавшуюся рубашку, натянуть её на себя и выйти на улицу. Девушки, украдкой поглядывая на него в метро, могли только догадываться, откуда взялся этот бог с волнистыми волосами, мужественной щетиной и в такой чудной дорогой рубашке, имитирующей лёгкую помятость?
Говорил Женька не то чтобы очень комично или драматично. Дело даже не в этом. Просто, прежде чем на свет рождалась его очередная реплика, Женька окидывал собеседника своеобразным взлядом (так бывшие актрисы драматических театров смотрят на юных студентов театральных институтов), улыбался, словно зная что-то, недоступное остальным, и, наконец, выдавал. То, что слышал собеседник, состояло из отборных словосплетений в лучших традициях питерского бомонда девятнадцатого века, тёплого бархатного голоса и поучительности всё тех же стареющих драматических актрис. Вобщем, после разговора с Женькой всем сразу становилось понятно, кто на свете всех умнее, всех милее и осведомлённее. Вот кому хочется верить, подражать и поклоняться. Вот к чьим ногам нужно возлагать цветы и подношения. Это всё про нашего Евгения!
Внутри Евгений тоже был красив. То есть желудок, сердце и, главное, печень у него, конечно, были в полном порядке. И радужной женькиной душе было просто чудесно жить в таких идеальных условиях. Характер у Женьки был мягким и твёрдым однвременно. Другими словами он мог среди ночи побежать на зов друзей, если те играли в боулинг в каком-нибудь ночном клубе, но бежать за последним автобусом морозной зимней ночью ему не представлялось возможным, и никак не было прописано в его представлениях о жизни. Потому он с радостью позволял друзьям оставлять его тело ночевать у них же дома или самим привозить его домой, провожая до самого подъезда.
К тому же Женя любил вкусную еду, французскую парфюмерию и ядерную физику. Последнее долгие годы никак не укладывалось в его голове. Женька крутил эту физику и так и сяк, но места для неё всё никак не находилось. А ведь любил он её всем сердцем ещё с института, мечтая поступить на заветный факультет ….
Ранним осенним утром Женя подошел к полке с книгами, вытащил из длинного ряда гладкий синий учебник, от которго тянуло книжной пылью, и улыбнулся. “Будем расширять горизонты познаний, – почти пропел он сам себе. – Ставим новую цель…”